Констанс О`Бэньон - Плащ и мантилья

– Я рад, что ты уже в состоянии выходить из дому, Рейчел.

Обернувшись, девушка встретилась взглядом с Ноублом.

– Завтра я уезжаю домой, – сказала она первое, что пришло ей в голову.

Ноубл придвинул еще одно плетеное кресло и сел рядом с ней.

– Мне уже сообщили.

Рейчел внезапно стало трудно дышать. Она ощущала робость в присутствии Ноубла, и ей это не нравилось.

– Я пыталась вообразить, как бы выглядел этот двор, если бы в фонтанах была вода. Наверное, это было великолепное зрелище!

– Ты никогда не видела фонтанов?

– Нет. Я впервые в этом дворе.

– Здесь три таких двора. Этот назывался Двором Богов. Когда-то здесь было очень красиво. – Ноубл глубоко вздохнул и устремил взгляд на мраморных жеребцов. – Но это было в другой жизни.

Наступила пауза. Казалось, оба не могут найти слов.

– Рядом с этим двором находился сад моей матери, – наконец сказал Ноубл. – Но теперь здесь не осталось цветов. Ничто не остается прежним…

Рейчел вдруг ощутила жгучее желание прижать голову Ноубла к своей груди и утешить его. Но она быстро опомнилась, представив себе его реакцию.

– Каса дель Соль… Я знаю, что это означает Дом Солнца. Какая трагедия, что он пришел в запустение!

– Немногим семьям в Западном Техасе удалось избежать последствий войны.

– Да, для Техаса наступили печальные времена, – согласилась Рейчел. – Многих людей, которых я любила, уже нет в живых.

– Мы не можем вернуться в прошлое, Зеленые Глаза. Иначе все мужчины, женщины и дети исправили бы свои ошибки и мир стал бы идеальным.

– Не сомневаюсь, что безупречному Ноублу Винсенте было бы нечего исправлять. Ты когда-нибудь признавал свои ошибки?

– Ах, Рейчел, если бы все мои ошибки взгромоздить друг на друга, то выросла бы гора до самых звезд. У меня столько же недостатков, сколько у других людей – возможно, даже больше, чем у многих.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Ноубла, Рейчел быстро переменила тему:

– Я слышала, что твоя сестра Сабер гостит у родственников в Джорджии. Ты привезешь ее домой?

– Я уже послал за ней. Она вернется до начала зимы.

– Мне очень нравилась Сабер, хотя она на несколько лет младше меня.

– Ты тоже ей нравилась. Впрочем, тогда все Винсенте любили тебя.

Ноубл отвернулся, и Рейчел, глядя на его чеканный профиль, подумала, что он мог бы послужить моделью для статуи бога с луком.

– Когда Сабер вернется, это место станет наконец настоящим домом. – Ноубл снова посмотрел на Рейчел. – Человеку нужна семья – теперь я это хорошо понимаю.

– У меня больше нет отца…

– И у меня тоже. Мы оба знаем, как трудно пережить утрату.

Почувствовав острую жалость к Ноублу, Рейчел до боли сжала кулаки. Она не должна жалеть его!

– Что ты знаешь о трудностях и утратах, Ноубл? Разве ты когда-нибудь страдал? Испытывал голод? Варил вместо кофе жареные пшеничные зерна? Где ты был, когда наши мужчины сражались и умирали на Севере?

В глазах Ноубла внезапно вспыхнул гнев.

– Хочешь знать, где я был? На берегу Энтитама. Я помню, как держал на коленях голову семнадцатилетнего сына Джесса Мак-Ви, чтобы из его раздробленного черепа не вытек мозг! Я оставался с ним, пока он не умер. Этот мальчик был слишком юным, чтобы сражаться на войне, которую мы не могли выиграть. Мне хотелось умереть вместо него, но судьба не была так милосердна.

– Какой ужас, Ноубл! Ты рассказал об этом Джессу и Мэри?

Взгляд Ноубла стал ледяным. Он покачал головой:

– Нет. Я был в их лавке – хотел им рассказать, но… Ладно, это не имеет значения. Мне жаль парня. Он был хорошим солдатом и погиб смертью храбрых. Кто-то должен им сообщить.

– Ты мог бы написать им.

– О таком лучше сообщать лично.

– А где еще ты сражался, Ноубл? – На сердце у Рейчел было тяжело. Она понимала, что этому гордому человеку нелегко делиться с ней своими чувствами.

– В Геттисберге – стрелял в безликого врага и видел, как мои товарищи падают один за другим. Видел, как Юг проигрывает войну. – В его голосе не слышалось никаких эмоций. – Ты спросила, голодал ли я? Мне три недели пришлось жить на диете из овса, который я делил со своей лошадью. Конечно, лошади я отдавал львиную долю, так как конфедератская кавалерия хороша только в седле.

Рейчел с трудом сдерживала слезы. Ей и в голову не приходило, что Ноубл мог отправиться на войну. Только бы не заплакать в его присутствии! Она обвинила Ноубла, что он никогда не испытывал трудностей, а на его долю выпало такое, что она и вообразить не могла.

Ноубл поднялся и щелкнул каблуками:

– Капитан Ноубл Винсенте из техасской бригады легкой кавалерии – к вашим услугам, мэм.

– Я думала, ты убежал после убийства моего отца.

Он подошел к фонтану и положил руку на одного из мраморных жеребцов.

– Рейчел, я получил приказ явиться с рапортом в Гэлвестон за неделю до смерти твоего отца. Я не убежал, а отправился воевать за Техас. – Ноубл смотрел поверх головы Рейчел. – Но каждый раз, стреляя во время сражения, я знал, что убиваю не врага, а соотечественника… Если бы мы выиграли эту войну, то погубили бы наши души. Она была несправедливой с самого начала.

– Ты говоришь, как Сэм Хьюстон.

– Надеюсь.

– И тем не менее ты сражался за Юг. – Рейчел пыталась понять логику его поступков.

– Я сражался за Техас, а не за Юг и не за порочные идеалы конфедератов. – Ноубл умолк, словно подыскивая слова, потом устремил на нее пронизывающий взгляд. – А тебе приходилось голодать, Зеленые Глаза?

– Нет, но я знаю тех, кто голодал. И я ненавижу войну за то, что она сделала с Техасом. Было бы куда лучше, если бы мы оставались отдельной страной, как хотел Сэм Хьюстон.

– Я чувствовал то же самое, Рейчел. Я не верил в войну, но верил в Техас. И если Техас участвовал в войне, то я должен был сражаться, как его верный сын.

– Значит, ты воевал не за дело Юга, а ради родной земли?

– Не могу сказать, что я это понял сразу. Сначала я был введен в заблуждение, как и многие другие. Но, так или иначе, я техасец и ни у кого не прошу прощения за то, что сделал.

Сердце Рейчел бешено колотилось. Она пыталась представить себе Ноубла в серо-желтом офицерском мундире, который наверняка был ему к лицу. Но внезапно ей пришла в голову мысль, что и его могла сразить пуля янки.

– Будь я мужчиной, – медленно произнесла Рейчел, – то обязательно пошла бы на войну.

Ноубл усмехнулся:

– Удивительно, что тебя остановила такая мелочь, как женский пол. Если бы ты отправилась воевать, у янки не осталось бы ни единого шанса на победу.